Талмуд, местечко, Каббала, хасидизм, реформизм, еврейские языки или Тель-Авив - мы часто говорим, упоминаем, используем эти слова и понятия, но, далеко не всегда, знаем и помним, что это и как это.
Новый образовательный проект JEWel box* - это открытый лекторий по иудаике: просто и понятно на качественном уровне, о том, о чем мы не раз задумывались.
От лучших специалистов в данной области!
*JEWel box (англ.) - ювелирная шкатулка, в которую мы собрали самое ценное - полезные знания и ответы на актуальные вопросы!
*************************************
Первая лекция курса состоится 26 декабря (суббота).
Тема: Вавилонский Талмуд
Читает: А. Б. Ковельман, доктор исторических наук, заведующий кафедрой иудаики ИСАА МГУ, автор большого количества книг и публикаций.
Проведите субботний вечер с пользой для себя!
Ждем вас 26 декабря в 20:00 в студии Photoplay по адресу Хохловский пер., д. 7 (5 мин от метро Китай-город)
Тут же вспомнился один рассказ Брэдбери:
( Все лето в один день )
If
If you can keep your head when all about you
Are losing theirs and blaming it on you;
If you can trust yourself when all men doubt you,
But make allowance for their doubting too;
If you can wait and not be tired by waiting,
Or, being lied about, don't deal in lies,
Or, being hated, don't give way to hating,
And yet don't look too good, nor talk too wise;
If you can dream - and not make dreams your master;
If you can think - and not make thoughts your aim;
If you can meet with triumph and disaster
And treat those two imposters just the same;
If you can bear to hear the truth you've spoken
Twisted by knaves to make a trap for fools,
Or watch the things you gave your life to broken,
And stoop and build 'em up with wornout tools;
If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings
And never breath a word about your loss;
If you can force your heart and nerve and sinew
To serve your turn long after they are gone,
And so hold on when there is nothing in you
Except the Will which says to them: "Hold on";
If you can talk with crowds and keep your virtue,
Or walk with kings - nor lose the common touch;
If neither foes nor loving friends can hurt you;
If all men count with you, but none too much;
If you can fill the unforgiving minute
With sixty seconds' worth of distance run -
Yours is the Earth and everything that's in it,
And - which is more - you'll be a Man my son!
Впереди еще сессия, диплом, ГОСы.
А.: Тебе очень хорошо с такой стрижкой
Я: Спасибо, мне тоже нравится! Я думаю, что пока буду отращивать волосы, а в августе, перед уче... ой, а августе, не знаю, перед чем, подстригу их...
Как всегда, я приехал неделей позже. Я никогда не приезжаю к самой дате. На первые поминки я еще приехал. Но все эти взгляды, мужественные рукопожатия, мама, которая улыбается мне глазами, полными слез, и спрашивает, когда я закончу университет, - в общем, больше я не приезжал. Эта дата все равно ничего для меня не значит, хоть ее и легко запомнить: двенадцатое двенадцатого.
Сестра Ронена работает врачом в "Белинсоне", она как раз дежурила, когда твое сердце остановилось. Я слышал, как Ронен говорит Езару, что ты умер ровно, ну, ровно в двенадцать! Ронена это привело в бешеный восторг:
- Двенадцатого двенадцатого в двенадцать часов, ты представляешь себе, какое совпадение? Как будто знак свыше, - прошептал он так громко, что всем было слышно.
- Просто поразительно, - процедил Езар, - если бы он продержался еще двенадцать минут и двенадцать секунд, в его честь выпустили бы марку или еще что-нибудь.
Действительно, легко помнить, я имею в виду - дату, и еще дорожный знак, который мы вместе украли на Йом-Кипур. И тот дурацкий бумеранг, который тебе привезли из Австралии, мы бросали его в парке, когда были маленькими, и он никогда не возвращался. Каждый год я приезжаю, стою у могилы и вспонинаю, каждый раз что-нибудь новое. Я помню, я прекрасно помню. Мы выпили каждый по пять бутылок пива, а потом ты прикончил еще пять "шотов" водки. Я чувстввоал себя вполне нормально в ту ночь, слегка туманно, но нормально. Ты? Ты был совершенно пьян. Мы вышли из паба и пошли в сторону твоего дома, это буквально несколько сот метров. На нас были серые плащи, мы купили их вместе на Нахалят Биньямин*. Ты шел нетвердыми такими шагами, стукнулся плечом о телеграфный столб, сделал шаг назад и растерянно уставился на него. Я прикрыл глаза, и чернота сведенных ресниц смешалась с темными потоками алкоголя. Я попытался представить себе, что ты далеко от меня, например, в другой стране, и эта мысль привела меня в такой ужас, что я немедленно открыл глаза, - только ради того, чтобы увидеть, как ты делаешь еще один неверный шаг и падаешь назад. Я поймал тебя за секунду до удара о землю, и ты улыбнулся мне, запрокинув голову, как ребенок, придумавший новую игру. "Мы победили!" - сказал ты, когда я помог тебе встать на ноги, и повторил:"Мы победили!" Я не понял, о чем это ты. Мы прошли еще несколько шагов и ты опять упал, нарочно. Просто дал своему телу ухнуть вперед, а я поймал тебя за ворот плаща за одну десятую долю секунды до удара о тротуар. "Два-ноль," - сказал ты и прислонился ко мне, - "Мы такие классные игроки, что у этих тротуаров вообще нет шанса." Мы продолжали идти к твоему дому, и каждые несколько метров ты бросался на тротуар, и каждый раз я тебя ловил. За пояс, за талию, за волосы. Я не давал тебе коснуться земли. "Шесть-ноль!" - сказал ты, а потом: "Девять-ноль!" Это была прекрасная игра, мы в ней были асами. "Давай сделаем их всухую!" - шепнул я тебе в ухо. И мы это сделали, мы добрались к тебе домой с изумительным результатом двадцать один-ноль. Мы вошли на лестничную площадку, оставляя за собой поверженные ступени.
Твой сосед по квартире еще не спал, он сидел и смотрел телевизор. "Мы их сделали!" - сказал ты ему, когда мы вошли, а он потер глаза за стеклами очков и сказал, что мы ужасно выглядим. Я пошел умыться и меня вырвало в ванну прежде, чем я добрался до крана. Я слышал, как ты кричишь в корридоре, что не готов мочиться в такой обстановке. Я вышел из ванной и увидел, как ты качаешься из стороны в сторону, в штанах, спущенных ниже колен. "Не буду писать, если ты меня держишь," - говорил ты соседу по квартире, - "Не доверяю. Только если он держит," - тут ты ткнул в меня пльцем, - "Только он." "Ничего личного," - улыбнулся я соседу, - "Мы просто натренированы." Я подхватил тебя за талию. "Вы просто ненормальные," - сосед покачал головой и вернулся к телевизору. Ты закончил мочиться. Меня вырвало еще раз. По дороге в постель ты еще раз упал, а я поймал тебя, почти поймал, так, что мы оба повалились на пол. "Я знал, что ты поймаешь!" - засмеялся ты. "Смотри," - ты попытался подняться, - "Я уже совсем не боюсь падать!"
Тут у твоей могилы бегают двое детей и кидают в памятники теннисным мячом. Мне кажется, я понял правила игры. Если они попадают в памятник офицера - им очко, если в памятник рядового - очко в пользу кладбища. Они попали в твой памятник, мяч отскочил и прыгнул прямо мне в руку. Я поймал его. Один мальчик осторожно приблизился ко мне.
- Вы сторож?
Я покачал головой.
- Вы отдадите нам мячик? - он приблизился еще на шаг. Я вернул мяч.
- Сэтэсэ! - крикнул он стоящему поодаль приятелю.
- Извините, - он повернулся ко мне, - "сэтэсэ"- это офицер или просто солдат?
- Конечно, офицер, - сказал я. - Это сокращение от "старший сержант".
- Есть! - завопил он и высоко подбросил мяч, - Восемь-семь!
Его друг бросился к нему с криками: "Мы победили памятники! Мы победили памятники!" И они начали сказать и вопить, как если бы по меньшей мере выиграли чемпионат мира.
Вот:
http://drugoi.livejournal.com/2838023.h
http://www.newsru.co.il/world/18jan
http://www.mideast.ru/367/44632
http://www.rian.ru/society/20090118/159
http://antonb-ru.livejournal.com/92
http://www.kasparov.ru/material.php?i
http://community.livejournal.com/meast_
http://www.gazeta.ru/news/lenta/200
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsI
Сегодня я второй раз в жизни на них встала. Я очень боялась, но не упасть. Я падала, и это не было больно, я вставала и ехала дальше, но все равно боялась, и все тело было напряжено, и ноги тряслись...и сама я не могла отклеиться от бортика. Но когда ко мне подъезжал кто-то из друзей, или тех даже, с кем я только что познакомилась, и брал меня за руку, я ехала. Даже расслаблялась. Но это было до тех пор, пока кто-то был рядом.
Если кто не знает, я одна из тех, кто организует пикет в поддержку Израиля в Москве http://vkontakte.ru/event6775818.
Я боялась. Очень. Не могу словами определить, чего конкретно. Но когда я увидела, что в группе уже так много людей, прочитала их сообщения, мне стало сильно спокойней. Как будто кто-то подъехал и взял за руку...
Мы ведь справимся?..
Поллианна тихонько засмеялась:
- В этом-то вся и трудность нашей игры.
- Игры?
- Ну да. Игры в то, чтобы все время радоваться.
- С тобой как, все в порядке? - сварливо осведомилась Нэнси.
- Конечно, просто это такая игра. Мой папа научил меня играть в нее, и это очень здорово, - ответила Поллианна. - Мы начали играть в ее, когда я была совсем еще маленькой. Потом я рассказала о нашей игре в Женской помощи, и они тоже стали играть. Ну, не все, а некоторые.
- А как это? Я, конечно, не мастак на всякие игры, на все таки расскажи. Никогда еще не слышала, чтобы играли в радость.
Поллианна засмеялась, потом вздохнула, и ее худое личико погрустнело.
- Это началось, когда нам среди пожертвований достались костыли, - торжественно изрекла она.
- Костыли?
- Да. Мне тогда ужасно хотелось куклу, вот папа и попросил женщину, которая собирала пожертвования. А та леди ответила, что кукол никто не жертвовал, поэтому вместо куклы посылает маленькие костыли. Она писала, что они могут тоже пригодиться.
- Ну, пока я не вижу ничего забавного, - сказала Нэнси. - Что же это за игра, просто глупость какая-то.
- Да вы не поняли. Наша игра в том и заключалась, чтобы радоваться, несмотря на то, что радоваться вроде бы нечему. Вот мы с этих костылей и начали.
- Домик мой с палисадником! Да как же можно радоваться, когда ты ждешь куклу, а тебе присылают костыли!
- Можно! Можно радоваться! Можно! - восклицала она. - Я тоже сначала подумала так же, как вы, - честно призналась она, - но потом папа мне все объяснил.
- Может, поделишься, сделаешь одолжение? - обиженно спросила Нэнси. Ей показалось, что девочка просто смеется над ней.
- А вот слушайте дальше, - как ни в чем не бывало принялась объяснять Поллианна, - именно потому и надо радоваться, что костыли мне не нужны! Вот и вся хитрость! - с победоносным видом завершила она. - Надо только знать, как к этому подступиться, и тогда играть не так уж и трудно.
- Просто бред какой-то! - буркнула Нэнси и с тревогой посмотрела на Поллианну.
- Никакой не бред, а очень умная игра, - горячо запротестовала та. - Мы с тех пор в нее все время с папой играли. Вот только... Только... Все-таки в нее иногда в нее очень трудно играть. Например, когда твой отец уходит в лучший мир и у тебя не остается никого, кроме Женской помощи.
- Вот именно! - с жаром поддержала ее Нэнси. - И когда тебя любимая родственница запихивает в каморку на чердаке, в которой даже мебели-то пристойной нет.
Поллианна тяжело вздохнула.
- Вообще-то я сначала расстроилась, - призналась она. - Особенно потому, что мне было очень одиноко. А потом мне так хотелось пожить среди всех этих красивых вещей...Знаете, Нэнси, я вдруг почувствовала, что просто не могу в свою игру. Но потом я вспомнила, что ненавижу глядеть на свои веснушки, и тут же порадовалась, что у меня нет зеркала. Ну а когда я взглянула в окно и мне из него вид понравился...И стало совсем хорошо. Понимаете, Нэнси, когда ищешь, чему бы порадоваться, обо всем остальном как-то меньше думаешь. Это так же, как с куклой.
У Нэнси к горлу подступили слезы, и она смогла лишь хмыкнуть в ответ."
Ноябрь принес с собой снег, тепло, темные вечера и светлые ночи. Тяжелые, напряженные будни и сумасшедшие выходные.
בית הבובות
בחיים הכול עובר
Очень сильно скучаю по..
Начала читать новеллу, анализом которой будет являться мой диплом: "Катерина" Аарона Аппельфельда. Очень советую всем!
Мысли не собираются, в голове что-то непонятное)
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
elshanskaya- elshanskaya
Syndicate
